Бывший президент США Джо Байден в интервью The New York Times сделал признание, которое ранее предпочитал не комментировать. Он подтвердил, что действительно применял автоподпись — специальное устройство autopen — при утверждении большого количества указов о помиловании. Однако, по его словам, это было сделано не из-за недееспособности, а исключительно по причине объёмности документооборота.
«Их было много. Использование autopen законно. До меня им пользовались и другие президенты, включая Трампа», — подчеркнул Байден, уточнив, что лично одобрял каждое решение, даже если физически не ставил подпись на бумаге.
Это признание стало реакцией на обвинения, выдвинутые Дональдом Трампом и рядом республиканских деятелей, утверждавших, что Байден в силу возраста и состояния здоровья якобы не мог исполнять обязанности, передоверяя полномочия помощникам и технике. По их словам, автоподпись использовалась систематически, что ставит под сомнение легитимность решений бывшего лидера.
Байден назвал подобные обвинения «ложью» и частью политической манипуляции. Отдельно он прокомментировал критику в отношении помилования членов своей семьи, объяснив, что действовал из чувства опасения перед политическими преследованиями, которые, по его мнению, могли бы инициировать оппоненты в случае возвращения Трампа к власти.
Кроме того, экс-президент жёстко высказался о конспирологических теориях, в том числе о так называемом «списке Эпштейна». Байден заявил, что подобные документы сфабрикованы противниками, а именно — «бывшими руководителями ЦРУ и ФБР, преступниками и неудачниками», действовавшими в связке с демократами. Подобные заявления, отмечают журналисты, прозвучали на фоне предвыборной активности Трампа и нового витка информационной войны в американской политике.
The New York Times подчёркивает, что использование autopen действительно законно и не нарушает норм, если решение подписано по воле главы государства. Однако признание Байдена может стать информационным козырем в руках оппонентов, учитывая чувствительность электората к вопросам вменяемости и прозрачности власти.